Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Примеры обрезки сучьев

Вот результат обрезки. Обрезка была выполнена правильно. Сучок был небольшой, диаметром где-то 2-2.5см. За шесть лет он зарубцевался, никакого загнивания не произошло.


шиго0201


Следующий пример – сгнивший пасынок на сосне. Здесь, внутри – пустота и в дальнейшем будет образовываться дупло, здесь будет застаиваться влага. Насколько глубоко уйдет дупло – неизвестно. Если дерево сможет сформировать барьер, то гниение прекратится.

шиго0202


Теперь пример обрезки каштана. Обрезка выполнена правильно, и каллус нарастает по всей окружности равномерно, никаких выщербинок нету, и место обрезки потихоньку затягивается. Возраст этого нарастания тоже около шести лет, но сучок намного больше, чем в первом примере с вишней.


шиго0203

А вот на следующем снимке пример неудачной обрезки. Не самая плохая, но неудачная. Видно, что угол обрезки выбран неправильно. Стрелка показывает на то место, где каллус не нарастает. Кора тут высыхает и нарастания нет. В этом месте сучок надо было резать ближе к стволу. Видимо, в этом месте дерево будет подгнивать. Это частая ошибка, когда обрезку делают по мертвой части сучка, далеко от ствола. В таком случае место обрезки не может зарасти, и создаются условия для гниения.

шиго0204

Вот вариант обрезки, сделанной лет десять-пятнадцать назад. Здесь каллус вообще не стал образовываться. Тут уже ничего не поделаешь, дерево само по себе слабое, по стволу идут некротические изменения, отслаивание коры.

шиго0205


В последнем примере обрезка выполнена правильно, каллус нарастает со всех сторон:


шиго0206

Вывал 200-летней здоровой сосны: в чем причина?

Недавно в одной усадьбе произошел вывал старой сосны. Она не упала до конца на землю, а «облокотилась» на тонкие липы.

шиго06_01.jpg(без названия)   

Невдалеке стоит дом, известная усадьба. Сосна держится на честном слове на этих липах, ситуация сложная, опасная. Сосне 200 с лишним лет, весит она приблизительно 3-4 тонны. На последней фотографии мы видим, что в середине ствола (это видно по полотну бензопилы) диаметр дерева около полуметра.



Что можно сказать об этой случае? Прежде всего обратим внимание на ландшафт участка. Та его часть, где растут липы – более возвышенная. Сосна же росла в низине. В низине почва рыхлая, мягкая. Когда ты по ней идешь, она немного проваливается. Здесь густо растет сныть, почва хорошо увлажнена, можно даже сказать, что место сырое. Почва гумусирована. Сам гумусный слой довольно тонкий. На первой фотографии этот слой хорошо виден, а далее идет уже материнский слой почвы – супесь. Мы видим также, что корневая система сосны неглубокая, поверхностная. По всей видимости глубже залегает морена, и корни туда не могут прорасти. На такого рода почве у сосны сформировалась корневая система, которая не может достаточно хорошо удержать дерево. До поры до времени оно растет, у него очень хорошие условия в смысле плодородия почвы, но условия для формирования устойчивой корневой плиты недостаточные. И все зависит от случая. Сосна росла 200 лет, но произошел критический порыв ветра, и она вывалилась. Мы видим на первой и второй фотографиях, что диаметр корневой плиты незначительный – 1.5-2 метра. По метру в сторону от центра ствола. Сильные порывы ветра случились в начале мая они и вывалили сосну и положили на тонкие липы. Липы удержали ствол, край дома оказался в зоне риска. Поэтому дерево пришлось удалять. Мы удалили сначала вершину, таким образом обезопасив угол дома. Когда мы ее удалили, ствол встал на свое исходное место.

Какие выводы можно сделать? Устойчивость дерева – функция многих переменных. Размер дерева и его здоровье не гарантируют устойчивости. В прошлой заметке мы писали о стволовых гнилях как факторе риска. У данной сосны не было ни одного изъяна по всей длине ствола. Ни гнили, ни дупла, просто идеальный ствол. Не было и корневой гнили. Сама структура почвы здесь задает размер корневой плиты. В ложбинке, где росла сосна, может происходить временное избыточное увлажнение, например, при весенних дождях. А из-за этого в почве понижается аэрация, и сосна формирует поверхностную корневую систему. А поскольку питания достаточно, почва богатая, то корни не распространяются далеко от ствола, как это часто бывает на бедных песчаных почвах, когда само дерево небольшое, а корни идут на десятки метров в стороны. Именно эти условия произрастания дерева вносят его в группу риска. Диагностировать риск вывала такого дерева очень трудно. Тут надо учитывать все факторы: почву, особенности ландшафта, увлажнения и так далее. Такие участки как вышеописанный могут быть очень коварными.


Об экологии и сантарии

У нас есть дурацкое понятие – «экологически чистый». В природе такого нет. Чем экологически «грязнее» место, тем выше биологическое разнообразие этой помойки. Тем более она богата и устойчива.

Есть два разных понятия: санитария и экология. Человек борется за санитарию. Борется против крыс, тараканов, болезнетворных бактерий и так далее. В природе иначе. Если ты создаешь помойку, и все эти твари живут там, образуется богатая в плане биоразнообразия экосистема. Возьмите любой отстойник на заводе – там кого только нет. И все благополучно сосуществуют. Мы изменяем условия, привычные для человека, мы называем помойку помойкой, грязью, а это с точки зрения природы – не грязь. Любая полиэтиленовая посуда, которая в изобилии присутствует в наших лесах, любой мусор – заселяется живыми существами; бактерии, грибы начинают ее потихоньку разлагать. На помойке нет взыскуемой человеком эстетики, газонов и ландышей. Помойка – новый тип экосистемы, там меняется световой режим, режим распределения влаги, создаются новые экологические ниши. Возьмем, к примеру, острова из полиэтиленовых бутылок. Что хорошего? Однако человек гордится тем, что он собрал бутылки, связал в плоты, посадил деревья. Да, образовалась новая экосистема. В этой экосистеме превалирует пластмасса как субстрат. Итак, надо четко различать санитарию и экологию. Санитария, к примеру в том, что человек моется мылом, смывающим грязь с кожи, уничтожающим бактерий; тем самым он ослабляет иммунную систему. Зато кожа становится чистой. Пользы от этого нет. Кожа не должна быть стерильной, пот и жир, которые выделяет кожа – некий защитный слой. Я не ратую за помойки; надо лишь понять, что, создавая их, мы создаем новые экологические ниши, новые экологические цепочки, увеличиваем биоразнообразие. Мы путаем санитарию и экологию, у нас возникает ложное понятие об экологии. Эти новые цепочки могут быть нам – людям совсем не близкими, и мы тогда применяем жесткую химию – на этом и основана санитария. Применяя дезинфекцию и дезинсекцию, мы нарушаем природные экологические связи. Мы считаем, что мы таким образом улучшили экологию: но это не так, мы уничтожили экосистему.

Та же химическая борьба с жуками-короедами неоднозначна. Мы не можем точно просчитать ее результат. Могут погибать и те грибы, или те простейшие, что вызывают заболевания жука. Тем самым мы создаем условия, при которых жук из грязного леса будет постоянно заселять наши стерильные насаждения, у которых нет никакой защиты, кроме нашей химии.

Когда город разрастается, жители города должны точно себе уяснить, что они наступают на природную среду. При всех их благородных намерениях вычистить лес, убрать растительный мусор, листья - они не понимают, что тем самым нарушают экосистему, обедняют ее. Из этой темы – о санитарии и экологии - возникают многие аспекты взаимоотношений города и природы. Мы пока только наметили саму тему. Наша позиция в том, что город должен осознавать ту черту, ту линию, дальше которой он наступать не должен. Туда – нельзя, там – другая территория, там – другие законы существования. И нарушать эти законы нельзя. Нельзя жечь костры в пожароопасный период, нельзя кататься на квадроциклах и скутерах – птицы выводятся, нельзя жечь по весне сухую траву – мы уничтожаем целые экосистемы.


О ситуации с короедом-типографом в 2015-м году

В прошлом году лет короеда был как выстрел. Он выстрелил и затем потух. Он вылетел где-то 28-29-го апреля. А в первых числах мая пошла дождливая погода. И лет остановился. У нас были установлены феромонные ловушки: с 28-го апреля по первые числа мая мы фиксировали порядка тысячи жуков. Это была явно выраженная вспышка лета жуков. Затем пошли дожди в мае. Сырая погода. Затем еще немного постояла теплая погода, а в июне уже снова пошли дожди, и лета жука как такового не было. Был небольшой лет во второй половине мая – жуков было немного. Порядка 30-40 жуков в ловушке за неделю. Это очень низкий уровень лета.

- А как они ушли на зимовку в прошлом году?

- Их было вообще не видно. Новых очагов мы не заметили. Где-то что-то они подъедали, но все это было в рамках нормы существования лесного массива. Надо понимать, что жук – всегда есть как часть экосистемы. Его то больше, то меньше, но он всегда есть. Его основная функция – подъедать ослабленные деревья. Однако все это было очень локально; таких больших вспышек, как в 2010-м году – их не было. Можно сказать по итогам прошлого года, что год был довольно благополучный с точки зрения достатка влаги и с точки зрения температуры. Можно сказать, что популяция жука в прошлом году прошла через точку пессимума – то есть была малочисленной. За исключением одного короткого периода – начало марта. Зима была малоснежная, воды было накоплено мало, и в марте была довольно высокая температура. И была реальная угроза, что жук вылетит раньше, чем проснутся деревья. При недостатке влаги, при промерзшей почве, но теплом надпочвенном воздухе – жук может вылететь. Подтверждением этому может быть один участок, на который я выехал в начале марта. Там я обнаружил первые свежие попытки заселения жука. Не массовая атака жука, а именно первые попытки заселения. Дело в том, что рядом началась именно в этот теплый период лесоразработка старых короедников. По всей видимости какие-то жуки на ярком солнце, под корой валежных деревьев отогрелись и вылетели на соседние участки (как известно, жук начинает лететь при температуре более 13-14 градусов). Однако потом опять наступила холодная погода, большой беды они не принесли. По сути дела, у нас сейчас влаги в почве более чем достаточно…

Collapse )


Автономная усадьба

Вот уже почти десять лет, как мы на нашем Лесном стационаре, приписанном к Институту Лесоведения РАН, совершенствеум и доводим до ума "автономный дом", или "автономную усадьбу". Эта идея родилась в 2001-2002-м годах, когда нас отрезали от электричества. Своя вода из колодца, свои дрова для топки печей и свое электричество (солнечные панели и ветряк, расположенные на 25-метровой вышке) - это краеугольные камни автономного существования нашего Лесного стационара. Мы пытаемся внедрить в жизнь идею органичного сосуществования человека с природой. Здесь мы предлагаем вам небольшое путешествие по нашему стационару.
https://dl.dropbox.com/u/53905976/%D0%BF%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BC%D1%8B5000/%D0%A2%D0%98%D0%A2%D0%A3%D0%9B_out.swf

Про бифентрин, резистентность к нему и про другие препараты

  1. Необходимо посмотреть насколько быстро возникает резистентность при применении других препаратов. Это были и дусты, и гексахлорциклогексан, и какая-то фторорганика была. Хорошо бы сравнивать бифентрин в ряду других препаратов – через какое время может возникнуть резистентность, сколько поколений жука для этого необходимо. По сути своей резистентность может возникнуть лишь при массовом, сплошном применении препарата, когда его воздействию подвергается если не вся популяция, то значительная ее часть. Мы работаем очень локально, хорошо если с 1 процентом от общей массы пораженного леса, а основная масса вредителя плодится на площадях Гослесфонда, где вообще не идет речи о бифентрине и, соответственно, о резистентности к нему. На наш взгляд прошло достаточно времени, чтобы оценить есть привыкание или его нет. Применять бифентрин начали с 2002-го года. Прошло 10 лет. За 10 лет могло бы возникнуть привыкание, если бы мы имели дело с лабораторной замкнутой системой. Но мы имеем дело с открытой природной системой, где идет постоянная подкачка новых особей из огромной популяции короеда, типограф мигрирует (что описано у Маслова). Текущая вспышка 2010-2012 годов показала, однако, что бифентрин является основным действующим веществом, которое применяют все арбористы; все заказчики знают, что используется бифентрин, все, кто лезет на дерево с опрыскивателем, используют бифентрин. Но, к сожалению, слишком еще мала выборка, статистики нет. Тем не менее в этом году были случаи заселения короедом-типографом обработанных бифентрином деревьев. Однако строго приписать такие случаи появлению резистентности невозможно, поскольку в качестве опрыскивания ствола велико значение человеческого фактора. Отработка вредителем, как мы уже писали, вот уже 8-9 лет начинается с верхней части ствола, самой трудной для опрыскивания. Трудно требовать от ребят, чтобы они поднимались на диаметры меньше 10 сантиметров, а именно с таких диаметров начинается внедрение жука. Это первый момент. Второй момент. Дерево погибает не от того, что его прогрыз короед, дерево погибает от грибной инфекции.  Прогрызает отверстие в дереве самец, а самка малоуязвима. Весь удар нашего яда берет на себя самец. Самка заползает в отверстие, гораздо меньше подвергаясь воздействию яда. А попав под кору и прогрызая ходы, самка находится вне зоны действия бифентрина. Поэтому странно предполагать, что у потомства возникнет устойчивость к бифентрину; надо задать себе вопрос: как она может возникнуть?

В этом году мы наблюдали повторное проникновение жука в летные отверстия: сначала мы обрабатывали ствол, после этого видели мертвых жуков, и, тем не менее, в эти же отверстия потом опять заселялись жуки. Кто это был – самка или самец? Трудно сказать. Но факт остается фактом: рядом с мертвыми жуками были живые жуки.

Так что на сегодняшний день ответ такой: резистентность – скорее теоретическое, спекулятивное понятие, для подтверждения ее возникновения нужна кропотливая научная работа. Мне кажется, что она вообще не может возникнуть, учитывая биологию вредителя.

  1. Касательно имидоклоприда. Тут тоже надо все проверять. Если имидоклоприд при инъекциях идет в ствол, попадает в крону, то мы все равно не отвечаем на вопрос, проходит ли он в луб при горизонтальном переносе из ксилемы во флоэму или же при оттоке ассимилятов из кроны вниз. И если продукты разложения имидоклоприда являются некими стимуляторами для растения – это прекрасно, но типографа имидоклоприд убивать не будет, вот о чем идет речь. У меня возникают сомнения по поводу подъема этого яда с ксилемным током у смоловыделяющих хвойных, это нужно проверять в наших условиях опять-таки с помощью кропотливых научных исследований. Если у jabberwocky есть возможность проверки действия разных препаратов – очень хорошо, пускай приезжает, мы будем сотрудничать, пробовать. Так как мы коммерческая организация, то надо четко обозначить цель наших исследований. Одно дело, если мы боремся с хвоелистогрызущими вредителями – здесь вполне был бы применим имидоклоприд, но является ли это коммерчески выгодным? На мой взгляд, пока что нет. Стволовые вредители, которые в своем развитии затрагивают древесину – да; но как и сколько работает имдоклоприд в стволе – мне неизвестно. Говорить, что он через 2 недели разлагается – также не уверен; как правило все яды разлагаются на свету; поведение имидоклоприда в тканях, вне воздействия света и кислорода – непредсказуемо.

В целом, по своему опыту, я бы брал для борьбы со стволовыми вредителями «долгоиграющие» препараты. Те, которые запрещены «зелеными» и всякими конвенциями. Запрет долгоживущих препаратов, на мой взгляд, - некоторое лукавство с точки зрения фирм-производителей. Если мы делаем инъекцию в ствол и если мы уверены, что этот препарат останется в стволе и не пойдет дальше никуда – он не принесет природе вреда. Если он будет держаться в стволе 10-15 лет, то он будет лишь прививкой для здоровья дерева, и в конце концов, когда дерево через 50-100 лет будет умирать, от препарата уже останутся лишь следовые количества. Наверняка есть такие препараты, хорошо себя зарекомендовавшие и ныне запрещенные. Я считаю большой ошибкой запрет на них; для дерева они могли бы стать серьезным подспорьем в борьбе с вредителями.

Чем хороши инъекции, что любое опрыскивание убивает все и вся, и оно всегда будет наносить определенный вред экосистеме. Одно дело, когда мы пользуемся формалином в морге, а тут живая среда, и мы наносим по ней химический удар. Это химическая война. Конечно, не так, как с самолета. Конечно, не так, как бить брандспойтом с земли. Опрыскивание по стволу, безусловно, наиболее щадящий химический удар. Но максимально щадящий способ – это инъекции. Препарат применяется к объекту с минимальными потерями.

А пока что – опрыскивание бифентрином. Препарат оптимальный и по стойкости, и по минимальному вреду для человека; я думаю, что пока бифентрин будет широко использоваться.

Короед-типограф: эпидемия продолжается

Интервью с лесопатологом Григорием Акатовым.

- Как вел себя короед-типограф этим летом?

- Мое мнение таково: в 2012 году короед по фазам своего развития и начала вылета придерживался среднестатистических сроков по Московской области. Первый его вылет был отмечен 24 апреля. Это был вылет из опушечной части леса и вообще прогреваемых стаций, прогреваемой части стволов. Вылетали короеды, зимовавшие в стадии жука. В период с 24 апреля по 29 апреля он интенсивно покидал лесную подстилку на опушках и стволы заселенных деревьев.

- То есть в стволах он не вымерз зимой?

- Нет, не вымерз, поэтому его и было так много. А затем, в течение майских праздников, примерно до 9-го мая, наступила пауза, жук не летал в связи с плохой погодой. Второй раз жук выстрелил в районе 9-10 мая. Это было родительское поколение, и этот период можно назвать пиком его лёта. Как ему и положено, во время лёта он внедрялся в деревья; внедрение происходило с разницей примерно 10 дней: сначала внедрялись жуки, вылетевшие в апреле, а затем – те, что в мае. Четко прослеживалась закладка сестринского поколения жуками, вылетевшими в мае.Collapse )

Эффективность инъекций в ствол дерева. Интервью с Александром Гурцевым. Часть 2.

- Возвратимся к инъекциям.

- Теперь возвратимся к инъекциям. В те годы методика и продукция фирмы Mauget была одной из единственных. Она уже серийно выпускалась, ты мог пойти и купить их бутылочки, забивать их молотком в ствол и получать или не получать результат. Хотя на рынке быстро появились и другие фирмы: ArborSystems, Arborjet и другие. Мы, как я говорил ранее, тоже в этом направлении что-то пытались придумать.

Почему же мы все-таки отказались тогда от наших кустарно сделанных капельниц, шприцов и всего прочего? А причина простая, причина кроется в биологии короеда-типографа.

Если мы посмотрим на продольный срез дерева, то что мы увидим? Мы увидим: снаружи находится кора. Защитный слой, без которого дерево жить не может. Это пробковый слой, защищающий дерево от внешней среды. Он плохо или почти не пропускает воду, он плохо пропускает воздух, он сглаживает внешние температурные перепады, и всё это позволяет теплиться внутри дерева жизни. Затем, под корой находится луб, или флоэма, а после нее - камбиальный слой, самый тоненький. И этот слой есть самое средоточие жизни в стволе. Не будет камбия – не будет расти дерево. Камбий постоянно трудится: откладывает клетки, одни – наружу, другие – вовнутрь. Внутрь откладывается древесина, или, как называют ученые ксилема, а наружу откладываются клетки флоэмы. По ксилеме идет поток воды от корней в кроны, а по флоэме идут потоки ассимилятов из кроны вниз. Таким образом, в этой тонкой части, в этой пленке сосредоточена вся жизнь дерева.

Наши короеды поселяются в этой наиболее уязвимой части дерева. Они не лезут в древесину; они втачиваются в кору и поселяются в лубе, этом уютном месте. Там у них вдоволь питательных веществ, и они там спокойно выводят свое потомство.

Поток воды по ксилеме от корней в крону идёт довольно быстро, и идёт он вертикально вверх по стволу. Горизонтального переноса воды почти не происходит, он составляет  доли процента. Это первый важный момент. Второй момент: когда мы протыкаем у дерева ксилему (любым способом), то происходит обрыв водяных нитей, которые как туго натянутые струны идут по трахеидам в ксилеме. И наступает эмболия, закупорка сосудов. Эмболия, кстати, может возникать и по причине засухи, а мы знаем, что вспышки типографа приурочены именно к засухам. Оборванная водяная нить воду уже не тянет, потому что падает давление, составляющее большие величины,Оборванная водяная нить воду уже не тянет, потому что падает давление, составляющее большие величины, до нескольких десятков атмосфер, согласно Крамеру (Крамер, Козловский. Физиология древесных растений). Но трахеид в ксилеме очень много, и вода поступает вверх по другим, ненарушенным клеткам. А нарушенный участок закупоривается, и дерево его просто вычеркивает из своей жизни. И вот, когда мы, делая инъекции, протыкаем ксилему, то мы можем с большими условностями предполагать, что наш препарат подхватится водным потоком и пойдет вверх, к кроне. Если это произойдет, то нам сильно повезет. Поэтому, если мы просверли отверстие в стволе и затем вставим наш инжектор, то вероятность успеха мала. Ведь когда мы просверливаем отверстие, то внутрь попадает воздух и движение воды в этом месте прекращается. Именно поэтому, скорее всего, нас постигла неудача в наших попытках с мочеточниками, шприцами и т.д.Collapse )

Как начиналась арбористика в России. Интервью с Александром Гурцевым, часть 1.

- Как мы поступим в этом интервью: широко захватим тему арбористики или же сосредоточимся на узкой проблеме применения стволовых инъекций?

- Давай поговорим сначала вообще, а затем выделим некоторые конкретные моменты. Мне кажется, что пришло время рассказать вкратце об арбористике в нашей стране.

- Давай начнем от «царя Гороха», как все начиналось, как появилось в наших пределах слово «арборист», которого раньше не было у нас лексиконе.

- Давай. Запрос на услугу по уходу за отдельными деревьями возник, на мой взгляд, где-то в 2000-м году. Именно в это время к нам стали обращаться отдельные заказчики; они просили дать оценку состояния деревьев. Однако справедливости ради надо сказать, что исходно они обращались в Рослесозащиту; а, поскольку у меня там много знакомых и однокашников, то мы зачастую выезжали вместе и оценивали состояние тех или иных деревьев. То было время мощной вспышки численности короеда-типографа 1999-2002 годов, о которой мы уже писали и которая подробно описана монографии А.Д.Маслова. Вспышка эта возникла на фоне ветровалов и буреломов предшествующих годов и начавшегося строительного бума. Именно этой вспышке («короеда и строителей») Россия и обязана появлению такой профессии – арборист. Тогда, в 2000-м году, это слово звучало довольно дико и непонятно, так как в России тогда были специальности лесовод и лесопатолог. И те и другие занимались огромными массивами леса, выезжали в экспедиции, и, хотя они и оценивали конкретное состояние дерева, но мероприятия назначались исходя из состояния насаждения и для насаждения большой площади. Это были комплексные решения.

Когда же люди стали покупать себе участки леса, огораживать их забором, и деревья из «дикарей» превращались в «подопечных», в элемент паркового хозяйства, человек по-иному начинал смотреть на дерево, он смотрел на него как на собственность, он пекся о каждом отдельном дереве. Это было уже некоторым «парковым» отношением, хотя это слово и не очень точно: в советское время в парковых хозяйствах не было особо трепетного отношения к дереву. Срубили и посадили, - примерно так.

Collapse )